Корнея Чуковского большинство из нас представляет как поэта-сказочника, автора стихотворений для детей. Люди, обремененные оклоиздательским образованием, знают Чуковского как редактора, открывшего Маршака, давшего дорогу Борису Житкову и многим другим детским писателям 20-х годов. Переводчики вспомнят “Великое искусство”, заложившее правила перевода поэзии и прозы с иностранного на русский язык.
Я же с подачи Ани открыла для себя совершенно другого Чуковского — выдумщика тысячи игр, строго и порой безрассудного отца 4 детей:
“Тогда, в нашем детстве, в Куоккале, он казался нам самым высоким человеком на свете. <...> И походка, и повадки у него великанские. Не только дети — взрослые едва равняются с ним. Шагает по песку вдоль моря, а я рысцой бегу рядышком. На один его шаг — пять моих мелких шажков. И с вещами обращается по-великански: норовит утащить их к себе в высоту. Молоток ли в доме пропадет или щетка — подставляй стул, ищи на крыше буфета или платяного шкафа: он, мимо идучи, там оставил. Ему на высоте сподручнее”.
И вот еще: “К гимназическому нашему учению он относился с полным равнодушием. Подмахивал еженедельные дневники, почти не глядя, считая и отметки и подпись одной формальностью. Не верил, что гимназические казенные преподаватели способны увлечь детей, а учиться без увлеченности дело никчемное. <...> Я была горестно лишена малейших способностей к арифметике. Убедившись, что математическое мышление мне чуждо, что, сколько я ни трачу сил на задачи и примеры, дело оканчивается слезами, а не ответами, он начал решать задачи за меня и бесстыдно давал их мне переписывать, к превеликому ужасу нашей домашней учительницы”.
Настоятельно рекомендую чудесные воспоминания “Мой отец — Корней Чуковский” Лидии Чуковской. Книгу удачно дополняет автобиографическая повесть для подростков самого Чуковского “Серебряный герб”, в которой он описывает свое невеселое детство в Одессе.
P.S. Посоветуйте, что стоит почитать еще.
#чтопочитать